Елена Арцимович. Александр Кожевников. Пётр Кравченко

В июне в семействе выхухолей Носатовых (тех самых, что живут за пятым поворотом реки Неруссы, через три поворота от норок Фырчатовых, Мохнатовых и Хвостатовых) случилось радостное событие: родилось трое малышей — два мальчика и одна девочка.

Поначалу крошки только пищали и пили молоко, которым их поила мама Шубка, а папа Нырь качал их на своих перепончатых лапках, словко в колыбели. Но уже через месяц они начали пробовать то, что приносили родители, — особенно им полюбились моллюски. А спустя ещё небольшое время дети стали осваивать норки. Да-да, вы не ослышались: у Носатовых (так же, как у Фырчатовых, Мохнатовых, Хвостатовых и всех других выхухолей) было несколько норок.

- Зачем нам так много? - спрашивала маму малышка Хохуля.

Она очень любила спрашивать, и потом с удовольствием слушала то, что ей рассказывали, в отличие от своих братьев Удальца и Молодца, которые всегда убегали, не дослушав.

- Весной вода поднимется и затопит норку, - объясняла мама. - Где будем жить? А ещё есть такой зверь — корова. Она добрая, но огромная — до самого неба. Пройдёт корова рядом с рекой — и обвалит землю. Вот мы и снова без жилья. Надо, чтобы было куда переехать.

Хохуля слушала — и мотала на ус. Да-да, вы опять не ослышались. Хоть она и была девочкой, у неё росли усы — точнее, вибриссы, такие длинные волоски, с помощью которых она всё чувствовала, даже несмотря на полную слепоту.

- Глаза нам не нужны, - говорил Хохуле, раскачиваясь в кресле-качалке, её дедушка Хрум, - всё равно живём в основном под водой и под землёй. Зато мы хорошо слышим, чуем и чувствуем. Кстати, у тебя, моя милая, очень красивый носик...

Хохуля опускала глаза и молчала. Дело в том, что она очень стеснялась своего носа-хоботка, ведь именно из-за него у неё не получалось найти друзей. Семьи Фырчатовых, Мохнатовых и Хвостатовых жили далеко, а с другими ребятами-зверятами у неё никак не ладилось.

- Ха-ха-ха, - покатывались со смеху лисёнок и хорёк, которые иногда пробегали по берегу, когда Хохуля аккуратно высовывала хоботок из воды в надежде с кем-нибудь подружиться. - Ну и нос! Эй ты, вонючка чесоточная, лучше не выходи: укусим!

Хохуля не знала, как их зовут, ведь с теми, кто над тобой смеётся, знакомиться не хочется. Она не отвечала обидчикам и молча ныряла обратно, чтобы под водой найти вход в родную норку и прижаться к маме Шубке или бабуле Лапке. И мама, и бабушка утешали свою девочку, как могли.

- Бабушка, почему у нас такие странные носы — как хоботы? - спрашивала Хохуля.

- Потому что это удобно и безопасно, - охотно объясняла бабушка. - Носы-хоботки помогают нам добывать еду, находить дорогу в полной темноте, а ещё дышать, не выходя на поверхность.

Она не раз рассказывала Хохуле, что носы-хоботы были и у мамонтов, с которыми выхухоли жили по соседству много миллионов лет назад. И неизменно заканчивала свои рассказы словами о том, что мамонты, хоть и были такими огромными, всё же вымерли, а вот крошечные выхухоли живут по сей день — правда, их осталось совсем немного.

- А почему меня называют вонючкой? - не унималась Хохуля.

- Те, кто это говорят, глупые, - объясняла Лапка. - Вовсе ты не воняешь, а пахнешь, причём очень приятно — ночными фиалками.

- Вот-вот, - ворчал дедушка Хрум. - Лучше бы все мы пахли не так приятно...

Однажды он рассказал Хохуле страшную историю, от которой её густая шёрстка встала дыбом. Оказывается, в давние времена выхухолей ловили ради этого запаха (его называют «мускус»): звери под названием «люди» убивали зверьков и из мускуса делали для себя духи.

- А ещё лисёнок и хорёк сказали, что я чесоточная, - пожаловалась Хохуля – и ловко почесала задней лапкой бочок.

- Ну, тут всё просто, - улыбнулась мама Шубка. - Видишь, какая у тебя красивая шерсть? Она требует ухода, ведь мы постоянно ныряем в воду. Чтобы не намокнуть и не простудиться, её нужно расчёсывать и смазывать мускусом.

Хохуля кивнула, снова почесала лапкой бочок, чтобы стать ещё красивее, и побежала из норки вон.

- Я гулять! - крикнула она на бегу.

- Может, найдёт наконец друзей, - вздохнули Носатовы.

Они очень хотели, чтобы их малышка с кем-нибудь подружилась. Этим счастливым утром так и вышло. Когда Хохуля высунула из воды хоботок, она не поверила своим ушам:

- Ого какой классный нос! Это твоя суперсила? А моя суперсила — зубы! Но я не кусаюсь, не бойся, - сказал кто-то приятным баском.

- А моя... А моя суперсила... - пропищал кто-то другой. - А у меня двенадцать братишек и сестрёнок!

Хохуля осторожно вышла на берег.

- Привет, - сказала она скромно и замолчала.

Маленькая выхухоль очень боялась, что сейчас её новые знакомые принюхаются и закричат: «Вонючка!» или заметят, как она почёсывается, и фыркнут: «Чесоточная!». Но ничего подобного не случилось. Бобрёнок Грызун и водяная полёвка Мила встретили Хохулю очень доброжелательно. И хотя выхухоль не видела своих новых друзей, всё равно сразу поняла, что они настоящие, ведь только настоящие никогда не станут над тобой потешаться и всегда примут такой, какая ты есть.

Россошь — город контрастов. С одной стороны — сосны, пляж у железнодорожного моста, прогулки на сапах. Виды открываются — хоть открытки печатай. С другой — канализационный коллектор на Максима Горького. Чуть младше автора «Буревестника». Прорывает его стабильно, раз в год.

А мне, инспектору Росприроднадзора, постоянно это всё разгребать. Зарплата — смех, нагрузка — вой, иди, работай и не ной.

В тот день я как раз хотел полюбоваться видами, но позвонил диспетчер.

— Денис Юрьич! Опять коллектор рванул! Речка чёрная! Рыба дохлая!

— Она и так чёрная, — вздохнул я, запрыгивая в УАЗик. — Чёрная Калитва. А рыбы там отродясь… Ладно, выезжаю.

Из оврага, поросшего лопухами, хлестала бурая жижа. Пахло, будто дьявол решил сварить борщ из протухших яиц. Рыбаки с удочками грустили рядом.

— Всё, Денис, — сказал дед Степан, местный философ. — Приехали. Рыбы теперь отродясь не увидим. Бобры вымрут. И выхухоль. А какая зверюга была! Не лисичка, не хорёк...

— Юркий ласковый зверёк, — машинально продолжил я, — твоя выхухоль.

Местный фольклор, что б его!

— Во-во! — кивнул дед. — А теперь кранты.

Я составил акт. Отправил пробы в лабораторию. Накатал предписание водоканалу. Бумага всё стерпит. А вот выхухоль, как оказалось, не стерпела.

Сперва в водоканале забарахлила автоматика. Потом у главного инженера Сёмина в кабинете зацвел монитор. Из стыка матрицы полез мох, сложился в надпись: «Хватить гадить в реку». Сёмин перекрестился и ушёл в запой.

Потом мне позвонил мэр.

— Денис Юрьич? — голос мэра звучал странно. — Ты где?

— На работе, — осторожно ответил я. — А вы?

— А я дома! Точнее, на крыше.

Я представил картину маслом. Коттедж мэра в Каяловом Бору. В водоохранной зоне. Два этажа, евроремонт, ландшафтный дизайн. И мэр на крыше.

— А что случилось? — спросил я.

— Бобры! — запричитал мэр. — Вода поднялась на три метра! За ночь! Первый этаж — аквариум! Жена в истерике! Дочка снимает всё в тикток! А эти сидят на плотине! И смотрят!

— Кто эти?

— Бобры! И… и… — мэр замялся. — Приезжай! Сам увидишь. Лодку возьми. И гидрокостюм. И валерьянку!

Час я пробирался на УАЗике по затопленному Каялову Бору. Вода стояла по ступицы, местами — по капот. Местные жители эвакуировались кто на чем: бабушка плыла на надувном матрасе с котом. Мужик на сапе вёз холодильник. Картина. Маслом.

Коттедж мэра возвышался посреди рукотворного озера. Вода доходила до середины окон второго этажа. На крыше сидел мэр в трениках. Рядом грустила жена с лицом «не жили красиво, не фиг начинать». Дочка снимала всё на айфон.

Чуть поодаль, поперёк разлившегося русла, темнела плотина. Добротная, из стволов и веток. На ней, как на трибуне, сидели бобры. Сытые, деловые, с чувством выполненного долга. А в центре, на самом высоком бревне, восседала выхухоль.

— Денис Юрьич! — заорал мэр с крыши. — Сюда! Она тебя ждёт!

Я подплыл поближе на надувной лодке, которую одолжил у деда Степана. И вдруг услышал голос. Прямо в голове.

«Инспектор Зайцев. Рада, что вы приехали. У нас тут проблема.»

— По… подробнее? — спросил я, чувствуя, как мир уходит из под ног.

Выхухоль кивнула в сторону мэра. Тот сполз с крыши, пересел в резиновую лодку, которую подогнал спасатель МЧС и неуклюже погрёб к плотине.

— Максим Геннадьевич! — разнёсся голос над водой. — Причаливайте. Поговорим.

Мэр причалил. Перекрестился. Мужик он, в общем, не робкого десятка.

— Тут такое дело, Денис Юрьич, — сдавленно сказал мэр, косясь на бобров. — С тобой поговорить хотят.

— Кто? — не понял я.

— Денис Юрьевич, — сказала выхухоль человеческим голосом, — нам надо обсудить вопросы экологии.

Я чуть не выпал из лодки. Хорошо, мэр поймал.

Мы сели на плотине.

— Итак, — начала выхухоль,— Ваш канализационный коллектор в аварийном состоянии.

— Дык денег на ремонт нет! — развёл руками мэр. — Бюджет пустой, область не помогает…

— А вы, Максим Геннадьевич, крузак свой продайте, — улыбнулась выхухоль.

У мэра отвисла челюсть.

— Чего?!

— Тойоту Ленд Крузер 300, чёрную, 2021 года. С кожаным салоном и тонировкой. Пробег двенадцать тысяч.

— Откуда… — мэр запнулся. — Откуда вы знаете?

— Разветвлённая микоризная сеть, — пояснила выхухоль. — Вы же по грибы любите ездить? Грибница всё помнит. И про крузак. И про рэйнджровер жены. И про дочкин лексус.

— Дык не хватит одного крузака! — взмолился мэр.

— А вы все машины продайте, — ласково сказала выхухоль. — И дочки, и жены. А на работу на велосипеде покатаетесь. Заодно лишний вес сбросите.

Мэр погладил живот.

— Будете ближе к народу, — добавила выхухоль. — А то вас пятый год просят велодорожки сделать. Да и просто дороги... В ямах скоро КАМАЗЫ тонуть будут. Да, Денис Юрьевич?

— Да, — вздохнул я. — От детской поликлиники до Электроаппаратного дорога... как после бомбёжки.

— Ну, допустим, — мэр почесал затылок. — Продам я машины. А дальше? Там же проект нужен. Экспертиза, подрядчик…

— Подрядчика мы найдём, — перебила выхухоль. — Бобры — отличные строители. Плотину за ночь возвели. Без всякого проекта.

Бобры синхронно кивнули и махнули хвостами.

— А экспертизу, — продолжила выхухоль, — я доверяю вам, Денис Юрьич. Справитесь?

Я ошарашенно кивнул.

— Вы предлагаете… — мэр сглотнул. — Бобрам доверить канализацию города?

— А чем они хуже людей? — удивилась выхухоль. — Не пьют, не воруют. Работают за веточки. Соблюдают сроки. Вид на жительство им не нужен. Где вы таких подрядчиков найдёте?

— Я должен подумать, — сказал мэр.

— Не советую затягивать, Максим Геннадьич, — сказала выхухоль, — Мы будем строить по одной плотине за ночь. Скоро ваш город будет плавать в… в том, что вы сбрасываете в реку!

— Ах ты ж! — мэр почесал затылок, — Не лисичка, не хорёк...

— Юркий ласковый зверёк, — подтвердила выхухоль. — И это мы ещё откаты за Каялов Бор не обсуждали.

Мэр побледнел.

— Договорились, — наконец выдохнул он. — Всё сделаем.

Через месяц коллектор работал как часы. Бобры получили благодарность от горводоканала. В пойме открыли заказник. А на День Города случилось то, что потом назвали «главным хитом сезона».

На сцену вышли «Рокки». Вокалист в тельняшке взял микрофон, гитарист наступил на педаль, барабанщик дал счёт. И над отремонтированной площадью Ленина разнеслось:

«Не лисичка, не хорёк,

Юркий ласковый зверёк,

Кто хозяин здешних вод?

Кто по жизни за народ?

Твоя вы-ху-хооооль!»

Толпа заревела. В первом ряду натянуто улыбался мэр. На его плече сидела выхухоль. В тёмных очках, с бейджем «Почётный гость».

— Ну как? — спросил я, подходя.

— Аранжировку можно и получше, — ответила она.

— Вы теперь ещё и продюсер?

— Я — партнёр, — усмехнулась выхухоль. — Симбиоз, Денис Юрьевич. Учитесь работать в команде.

— Вы… фу… фа… йу, — Анна Сергеевна Выхолина давилась, шмаркала носом, промакивала лицо платком.

— Как-как, простите? — Семен Маркович вообще-то понял. Тянул время, чтобы подобрать нужные слова. Такие, чтобы и эта молодая учительница не бросила в сердцах, что уходит из его школы. Третья за год будет — нельзя допустить. С чего он только решил, что стать директором в школе неподалеку от дома — хороший вариант, тихая заводь. Да и Анна Сергеевна себя зарекомендовала: придумывала необычные уроки — искала подход к ребятам, взяла классное руководство. Тихая, застенчивая, и внешность неброская — такая не выскочит замуж через год, не бросит школу.

— Вы—ха-ха—лью!

— Выхухолью? — Переспросил как будто с удивлением. — Странно. Я, признаться, совершенно не представляю, какая она. Но мне кажется… То есть, я уверен… у вас с ней ничего общего! Выхухоль! Ну… Хотя бы на вы! — Он заискивающе улыбнулся.

— Вы что, на их стороне?

— Что вы! Пытался пошутить — думал это вас…, — он по-отечески поправил теплый платок, начавший сползать с ее плеча.

В кабинет без стука зашла Зоя Михайловна, жена Семена Марковича, учительница биологии. Он резко шагнул назад.

— Вот! Снова девятый «вэ»! — Он пожал плечами и обеими руками, как недотепы в мультиках, показал на Анну Сергеевну. — Говорят, что она… Называют… Обзывают…

Зоя Михайловна иронично сощурилась.

— Выхухолью. — Спокойно и даже безучастно произнесла Анна Сергеевна. Но тут же ее лицо за толстыми очками вновь начало сморщиваться и расползаться.

— Выхухолью. — Повторила Зоя Михайловна, будто за учеником, который дал правильный ответ. — Почему?

— Ну как же… — сказал Семен Маркович и осёкся, сцепил пухлые пальцы: — То есть, ну как же им это в голову пришло, действительно? Зоенька… То есть, Зоя Михайловна, а какая она вообще — выхухоль? Я, к примеру, даже не знаю.

— Маленькая. Серая. Слепая. Любит старицы, где потише.

— Хм, — выдавил Семен Маркович.

— Редкая! — Добавила Зоя Михайловна.

— Вот! Это единственное, в чем я, пожалуй, готов видеть сходство! — С облегчением воскликнул директор. — Вы Анна Сергеевна, хоть и молодой, но очень хороший педагог, настоящий, по призванию. А это редкость!

Зоя Михайловна беззвучно усмехнулась.

— Требует защиты, — произнесла назидательно.

— Это тоже подходит! Мы, Анна Сергеевна, должны вас, конечно, защитить. Обязательно должны. Сохранить.

— И как? — биологиня смотрела на мужа с любопытством.

— Ну… А как их спасают, Зоя Михайловна?

— Учителей или выхухолей, Семен Маркович? Выхухоли гибнут от браконьеров, от вырубки лесов, от обмеления и загрязнения водоемов. Их спасают углубляя озера, например.

— А учителей?

— А вот это уже задачка для руководства школы! Или районо.

— Зоя Михайловна! — Удивленно приподнял голос Семен Маркович. — Вы же понимаете! Подростки! Очень сложный возраст!

— Я лучше пойду, — Анна Сергеевна вытерла лицо, пошевелила распухшими от слез бровями и носом.

— Куда? — Испугался Семен Маркович.

— У меня еще урок сегодня. Надо подготовиться.

— Какой класс? — уточнила Зоя Михайловна.

— Седьмой «бэ». Кажется, у них сейчас будете вы, а потом — я.

— Знаете, Анна Сергеевна, отдохните сегодня. Я проведу им вторую биологию.

Анна Сергеевна удивленно посмотрела на директора.

— Конечно, Анна Сергеевна. Отдохните! А завтра, как говорится, с новыми силами. А я… — тут голос его просел, — подумаю, что можно сделать.

— С чем?

— С выхухолью. То есть, нет, с вами. То есть…

— Что тут сделаешь, — Анна Сергеевна взялась за платок.

— Ну, это мы еще посмотрим… — совсем неуверенно произнес Семен Маркович.

Молодая учительница нервно усмехнулась, устало подхватила сумку с тетрадями и вышла из кабинета, открывшуюся на секунду дверь хлынул коридорный гвалт.

Следующее утро в школе началась с суматохи. Все классы собрали на линейку в спортзале. Повод никто не знал. Дети стояли растрепанными рядами, шаркали, шептались. Учителя выглядели напряженными и растерянными — обычно, перед линейками проводили педсовет.

Семен Маркович откашлялся в сторону, но в микрофон все равно попали похожие на лай обрывки, распугавшие остальной шум. У некоторых школьников порозовели уши.

— С этого года в нашей школе появится премия. Ее будет получать класс, который лучше других проявит себя в учебе, а также внеклассных активностях. Победители поедут всем классом на неделю в поход на озера.

— Ура-а-а-а! — выкрикнул какой-то из младших классов. Старшеклассники отреагировали сдержанными улыбками.

— Оскар? — Выкрикнул чей-то дерзкий басок.

— Нет, — спокойно и серьезно сказал Семен Маркович. — Золотая… выхухоль!

— И почему? — Раздалось оттуда, где стоял девятый «вэ».

— Потому что уникальная! — ответил Семен Маркович.

— Чем это? — Фыркнули оттуда же.

— А вот это первое задание — выяснить и сделать видеоролик! — Радостно добавил директор.

Анна Сергеевна посмотрела на стоявшую рядом Зою Михайловну. Та, оправдываясь, развела руки.

— Семен Маркович переживал вчера. Ну я и сказала: не можешь победить — возглавь. А он смотрите-ка! Кино, говорит, про выхухоль снимайте! Хахалевуд!

— Ой, а можно мы для нашего класса это название возьмем? — спросила стоявшая рядом Лена из девятого «вэ».

Зоя Михайловна вспыхнула от такой дерзости.

— Все в порядке — мне нравится, — спасла ученицу Анна Сергеевна.

«Анна Сергеевна переименовала чат», — пришло всем ученикам девятого «вэ» через минуту.